Re: Север Хайборийского Мира
 

да, учится потихоньку

Re: Север Хайборийского Мира
 

Своего рода визуализация четырех основных культов Новой Гипербореи:

Re: Север Хайборийского Мира
 

а поименно?

Re: Север Хайборийского Мира
 

Так давно уже:

Re: Север Хайборийского Мира
 

Над Грааскальскими горами висела тяжелая, безлунная ночь, но леса Помегании не знали покоя. Здесь, в междуречье застойных озер и гнилых топей, воздух был густым от испарений и запаха мокрой чешуи. В самом сердце лесной чащи, где столетние сосны сплетались ветвями, образуя подобие природного храма, горели костры, дававшие не свет, а лишь зловещее багровое мерцание.
Это было священное место — Камень Шепотов, обсидиановый монолит, исписанный рунами павшего Ахерона и дочеловеческими знаками Первой Гипербореи. Здесь собрались «лесные князья» — бледные, тонкогубые люди с холодными, немигающими глазами, в чьих жилах кровь древних магов смешалась с первобытной яростью северных изгоев.
В центре круга стоял Вимейсис. На нем не было ни шелка, ни золота — лишь плащ из шкуры гигантского болотного ящера и доспехи из потемневшей бронзы. Его лицо, скуластое и неподвижное, казалось высеченным из камня. Он пришел сюда, чтобы заявить права на корону, которой еще не знала эта земля.
— Кровь к крови, влага к влаге! — пророкотал верховный жрец Йессы, старик, чья кожа была намеренно покрыта шрамами, чтобы сделать ее похожей на чешую. — Сет отдал Север своему сыну, а Йесса отдал эти леса нам! Вимейсис, готов ли ты принять поцелуй Бога-Ящера?
Вимейсис молча шагнул к монолиту. На вершине камня лежала жертва — молодая бритунская аристократка, захваченная во время налета на пограничные поселения. Её кожа белела в полумраке, словно лилия в сточной канаве, а глаза были расширены от запредельного ужаса. Она не кричала — жрецы Йессы знали секрет сока ядовитых трав, парализующих тело, но оставляющего разум ясным до самого конца.
Жрец поднял костяной нож, лезвие которого было зазубрено, как зубы крокодила.
— Митра — бог мертвецов и рабов! — выкрикнул жрец, и его голос сорвался на шипение. — Он обещает свет, но приносит лишь пепел. Йесса обещает вечный холод и вечную охоту! Смотрите, как жизнь уходит в землю, чтобы напитать корни нашего величия!
Одним резким движением жрец вскрыл горло жертвы. Брызнула густая, горячая кровь. Но она не стекала на землю — она потекла по желобам, вырезанным в Камне Шепотов, оживляя древние руины. Костяной нож начал пульсировать тусклым, ядовито-зеленым светом.
Вимейсис припал к камню, подставляя ладони под струю крови, и омыл ею свое лицо. В этот миг из лесной тьмы раздался низкий, вибрирующий рык, переходящий в громкое шипение. Из теней вышли Они — священные звери Помегании, огромные ящероподобные твари, реликты эпохи, когда человек был лишь мелкой добычей. Их желтые глаза горели голодным огнем, но они не нападали. Они склонили свои плоские головы перед Вимейсисом, признавая в нем вожака.
Жрец взял корону — тяжелый венец, выточенный из черепа древнего короля-колдуна Ахерона и украшенный зубами болотных змиев.
— Встань, Вимейсис, первый король Помегании! — возгласил старик. — Твой трон стоит на костях Бритунии, твои границы охраняет лед Грааскаля и ярость Йессы! Пусть южане дрожат в своих каменных мешках, ибо лес выходит на тропу войны!
Когда корона опустилась на чело Вимейсиса, по всей долине разнесся рык лесных гигантов. Король Помегании обернулся к своим подданным. Его глаза теперь светились тем же холодным, светом, что и у жрецов; он стал воплощением самой сути Помегании — древней, хищной и беспощадной.
На юге догорала Бритуния, терзаемая гирканцами и нордами. Немедия склонялась перед наследником Ахерона. Но здесь, во влажной тишине Грааскальских лесов, зародилась новая сила. Вимейсис Первый не мечтал о цивилизации — он мечтал о возвращении мира в состояние первобытного болота, где правит только холодная сталь и вечный голод Бога-Ящера.
Обряд был завершен. Кровь на камне застыла черной коркой, а в глубине озера что-то огромное и древнее ударило хвостом по воде, приветствуя своего нового наместника. Помегания обрела своего короля, и первая страница её кровавой истории была написана красным на черном обсидиане.