Боги Севера (Бен-Морг версия вторая)

[Blade Hawk]

- Как вы, целы? - спросил Шанго и принялся разрезать путы на теле рыцаря.
- Относительно. Пара сломанных ребер, продырявленная нога и синяки на всем теле. Но, клянусь Митрой, было бы гораздо хуже, если бы не вы! – Авлий помолчал мгновение а затем продолжил, - Слушай, после случившегося здесь к Нергалу формальности, давай на «ты».
- Хорошо, - кивнул чернокожий, помогая рыцарю встать, - с кем имею честь?
- Авлий Лют Веракс – рыцарь святого ордена Митры.
- Шанго, - в свою очередь представился южанин. – А кто это был несчастный, что был замучен до тебя? К сожалению, я не успел его спасти. Не твой друг?
- Нет, какой-то коринфиец. Гонец, доставлял вон то письмо, - Лют показал на стол, - в Тарантию. Его абсурдное содержимое так заинтересовало наших друзей, что они до смерти его замучили.
- Абсурдное говоришь? – южанин взял со стола пергамент и пробежал его глазами, - Выпытали, что это все означает?
- Нет, но судя по выражению лица несчастного, это что-то важное. Я думаю в конце концов коринфиец бы выложил все. Но после того он сказал кому он это письмо везет, волосатый просто взбесился.
- И кому?
- Как он сказал: в небесный дворец королю луны.
- Мда, интересно, - проговорил Шанго и сменил тему разговора, - Сейчас куда, в Киммерию? - он с сомнением посмотрел на израненного рыцаря.
- Нет, - покачал головой Авлий, - боюсь это мне пока не под силу. Не мог бы ты меня сопроводить до моего родового поместья. По пути, как раз, армейский гарнизон, можно будет отправить людей сюда, навести порядок.
- Хорошо, ехать вместе явно веселее. Утром двинемся. – Шанго постоял немного, а затем сказал:
- Ты тут подожди немного, я вернусь с оставшимися в живых хозяевами и своими вещами. Да еще и один бандит где-то бродит, раз уж они просматривали оба конца дороги, надо завершить начатое дело. Справишься?

Веракс кивнул, а затем отправился к куче сваленного в углу добра. Разбросам ее ногами, он нашел свой меч и доспехи. Облокотившись о стол, он присел на скамью, посмотрел на висящее под потолком тело, на лужу под ним, и покачал головой.

*****

Веракс молча смотрел на фигуру удаляющегося от него всадника. Когда тот скрылся за деревьями, он повернулся, и хромая медленно побрел к своему поместью. За последние пару дней мировоззрение Авлия немного изменилось. Мысли об избранности, собственном величии и могуществе испарились куда-то в небытие. Уважительней он стал, относится и к чужому богу. Чернокожий выходец из варварских королевств наверняка по сути своей такой же, как и дикие киммерийцы. У сильного народа должны быть сильные боги, под стать своим детям. Их Кром никогда не склонится перед Митрой. И дар свой он даст, только достойному себе. Авлий Лют Веракс искренне желал Шанго успеха.

А он сам? Пара недель ему нужна для восстановления сил, а затем он намеревался отправиться в Тарантию.

«Вессерик будет просто счастлив, когда узнает о моих злоключениях», – мрачно улыбаясь, подумал Лют, закрывая за собой дверь - поход за даром Крома для него закончился.

[Chertoznai]

Ангир

Немедийская застава.

Огромные, обитые медными полосами деревянные ворота Немедийской пограничной заставы как и следовало ожидать были закрыты. Несколько минут ушло на улаживание формальностей и проверку подорожной, и Ангир оказался внутри небольшой крепости, перекрывающей путь из Немедии в Пограничье. Как и все немедийские северные форты этот ничем не отличался от ему же подобных: квадратная каменная крепость со сторонами примерно в полтораста шагов, высокие, покрытые зеленым мхом стены толщиной в несколько локтей, дозорные башни на углах … Трое стражников как раз из такой башенки с видимым любопытством глазели на приехавшего боссонца.
Выспросив путь к единственному кабаку в крепости наемник двинулся к цели. Так два раза направо и прямо, до тупика…ага вот и кабак. На вывеске было старательно выведено: «Гордость Севера»
Кинув поводья подоспевшему мальчику - слуге Ангир захватил мешок со своим добром и вошел в кабак.
«…Нет. Это место никогда не станет «Червленым щитом» - разочарованно подумал боссонец.
- Уважаемый господин почтил нас своим прибытием… - елейно начал кабатчик
- Комната на ночь у тебя есть? – перебил его гость
- А как же! Есть как не быть!
- Веди…
Толстый кабатчик семеня повел сероглазого боссонца на второй этаж
- Вот! – заявил кабатчик с гордостью, отперев комнату
- У тебя тут не прокаженные случаем жили? Я просил комнату, а не свинарник! Тяжелый подкованный сапог опустился на неспешно и важно шествующего по полу таракана.
- И это «Гордость Севера»? Да этим притоном может гордиться только кочевник зуагир, никогда не видевший нормального жилья!
Кабатчик невразумительно отпирался. Оборвав его бормотание Ангир продолжил:
- Так, толстобрюхий, или даешь нормальную комнату или у тебя пять минут вынести всё самое ценное из этой халупы, ибо я так чувствую, гореть ей сегодня…
- Двадцать монет, - пробормотал хозяин «Гордости Севера»
- Ты головой не бился в последнее время?
- Двадцать монет и у вас будет лучшая комната в этой крепости.
- Веди, только смотри, обманешь – гореть твоей развалюхе вместе с тобой!
Кабатчик нервно дернулся, горестно вздохнул и пройдя по лестнице два десятка шагов отпер дверь. Боссонец заглянул, высыпал горсть монет в ладонь владельца «Гордости Севера»:
- Держи свои двадцать монет и исчезни! Хотя погоди… через три часа разбуди!
Хозяин «Гордости Севера» вытер потные ладони о замызганный фартук и исчез из виду.
Задвинув засов, боссонец улегся на широкой кровати.

Осторожное постукивание в дверь разбудило Ангира. Он лежал и смотрел в потолок, когда еще он так сможет поваляться на нормальной кровати? Впереди только дикие и неприветливые земли, Пограничье и Киммерия. В Пограничье наемник был четыре раза – междоусобная грызня там уже давно вошла в правило. И то один, то другой внезапно разжиревший барон, вдруг осчастливливал своим появлением Гильдию Убийц, золотом оплачивая смерть злокозненных, по его мнению, соседей. А вот с Киммерией посложнее, одного полоумного киммерийца в «Червленом щите» за глаза хватит для составления мнения об этом народе…
Ну да ладно, будет проблема – тогда и буду решать – рассудил Ангир и покинул комнату, спустившись в общую залу. Вечерело и люди только-только стали подходить, высмотрев наименее освещенный угол, привычка уже впитавшаяся в кровь, боссонец махнул рукой похмельной роже хозяина «Гордости Севера» и уже через пару минут смазливая дочь хозяина кабака принесла четыре глиняные кружки с пивом, жареную рыбу, запеченную на углях и свежие лепешки. Боссонец с удовольствием ел нехитрую, но сытную пищу. Неожиданно в мозг постучалась мысль: «В прошлый раз все так и началось…». Едва заметно ухмыльнувшись Ангир опрокинул в рот содержимое кружки.
Постепенно вновь прибывающие люди, в основном воины, заняли все столы. Люди здесь были простые, без премудростей – и развлечения у них были соответствующие. В ближайшем углу уже шел спор кто кого перепьет. А вот прямо по середине трактирной залы шла игра в кости.
Ангир поднялся, занял освободившееся место и сделал бросок. Похоже Мардук сегодня на его стороне. Пять костяшек так и летали по столу. Вдруг боссонец почувствовал легкое прикосновение к кошелю на поясе. Мгновенно перехватил ладонь вора, пальцы все еще сжимали заточенную монету, выкрутил руку и пригвоздил ножом руку незадачливого вора к столешнице. Монета остановилась в нескольких дюймах от судорожно дергающейся, проткнутой ладони вора.
Воины-немедийцы мигом вспомнили о своих обязанностях и поволокли вопящего воришку к ближайшей колоде, спустя несколько минут раздался глухой стук и пронзительный крик после него. Ангир представил как однорукий неудачник - вор катается по снегу, он знал на что шел. Забрал выигрыш, встал из-за стола, и вернулся за свой стол в углу. Стражники свершившие акт правосудия вернулись, но их место уже было занято. Боссонец махнул им рукой, два вояки без колебаний уселись напротив боссонца.
- За знакомство? Я - Квилл – представился боссонец.
- Я – Орм, он – Ларг, - отозвался немедиец с серебряной бляхой десятника, второй немедиец кивнул.
Боссонец повернулся к столу кабатчика, собираясь махнуть рукой кабатчику и натолкнулся на взгляд его дочери, глазевшей на боссонца. Она смутилась и вспомнила об обязанностях, через минуту на столе появились новые глиняные кружки с шапками пены и тонко порезанное копченое мясо. Немедийцы благодарно кивнули и приступили к еде.
…Когда пива было выпито довольно много, и немедийцы рассказали почти все свои незамысловатые байки, Ангир перешел к интересующему вопросу:
- Про Нордхейм что слышно?
- Ходят слухи аквилонцы собираются вторгнуться в Киммерию, - ответствовал Ларг. – На запад им двигаться некуда, пикты и так норовят вернуть свои земли. Зингара и Аргос так просто не сдадутся, да и флот у Аквилонии слабый. Офира им точно не видать, его золота хватит собрать армию наемников за считанные дни. Немедия сам понимаешь – Аквилонии не по зубам! Оба немедийца не сговариваясь отсалютовали единственному украшению трактира – немедийскому штандарту и не стукаясь кружками выпили.
- Это они с киммерийцами не сталкивались, - заметил Орм, вытирая пену с пышных усов.
С этим боссонец был полностью согласен, аквилонским генералам посмотреть бы на того полоумного киммерийца в кабаке, а потом уже свои планы строить. Сидят в дворцах, водят холеными пальцами по карте, а наладить самое необходимое обеспечение в горах, где из–за любого валуна может прилететь стрела, а то и нагрянуть горцы – ума не хватит. А без нормальной жратвы попробуй, повоюй, огребут еще аквилонцы с Киммерией, если эти слухи конечно правда.
- Что слышно-то в Пограничье?
- Да как обычно, режут друг друга бароны, - ответил Орм.
- Поговаривают оборотни там завелись, - нехотя буркнул Ларг.
Ангир едва сдержался чтобы не засмеяться. Оборотни такая же выдумка, как и подгорные карлики или вампиры, которым место только в сказках, в глаза никто никогда не видел, но зато очень многие слышали. Этим летом по Пограничью прокатилась волна жестоких убийств, но как оказалось это была банда грабителей, ограбивших караван с контрабандным серым лотосом. Курили его до одури, а потом в своих же грезах кем только не были. Бароны и таны в кои то веки смогли договориться и в первую же седмицу всех «оборотней» выловили, половину торжественно посадили на кол, другую половину к радости всех присутствующих, затоптал Королевский бык. Бароны отмечали сию победу две недели, на исходе второй снова перегрызлись и расползлись по своим «крепостям».
Похоже ничего нового в Пограничье не происходит, это ему только на руку.
…Ангир вернулся к себе в комнату, и с наслаждением вытянулся на кровати.
Только боссонец погрузился в дрему как в дверь кто-то поскребся, вытащив из сапога клинок Ангир тихо прошел к двери и рывком ее открыл. На пороге стояла закутанная женская фигура.
- Чего тебе? - сказал Анигр, узнав дочь трактирщика. Как причудлива все-таки природа, отец – страхолюдный, как стигийская мумия, а дочурка вполне ничего…
Привстав на цыпочки она обвила руками шею боссонца и впилась жаркими сочными устами в его губы. «Похоже выспаться мне сегодня не придется» заметила та часть боссонца, которая не была занята.

Распахнув утром ставни боссонец вдохнул свежий морозный воздух. «Не понять южанам всей прелести Севера…» Его размышления прервал глухой стук копыт по утоптанному снегу, внизу проехал всадник, черные доспехи, шипастые наручи на руках, белые, как молоко волосы, в руке – моргенштерн. Вот и знакомые начали появляться. «Эх, знал бы я раньше, что гиперборей объявится, лежать бы ему с арбалетной стрелой в горле… Здешние крыши просто мечта для стрелка, зданий много, места – мало, вот и получился своеобразный лабиринт среди труб и чердаков. Совсем как тогда в Ианте, трех арбалетчиков на крыше за глаза хватило для засады на баронессу Эстерду. Тогда целая неделя ушла на запоминание бесчисленных ходов и лазеек. Разжиревшая охрана и не подозревала, что можно убить человека прямо на выезде из главных ворот дворца. Ну да ладно – еще не последний раз видимся. Дорога длинная, где-нибудь еще встретимся» - на этом размышления Ангир и закончил. Оделся, забрал немудреные пожитки, окинул взглядом комнату, на миг взгляд задержался на выглядывающей из-под мехового одеяла голове девушки, и вышел из комнаты.
Через час копыта гнедого уже стучали по едва заметной дороге, идущей на Север.

Дни убегали одни за одним. Дорога, костер, еда, дорога, костер еда, ночевка… Боссонец старался держаться ближе к горам, а найдя относительно не засыпанную снегом тропу и вовсе ехал под сенью величественных гор.
Здесь Ангиру и не повезло, конечно он слышал, что иногда местные охотники настораживают на таких тропах ловушки, но что сам угодит в нее…

[Chertoznai]

Белую веревку, натянутую поперек тропы, боссонец не заметил. Гнедой жеребец и привел в действие настороженную ловушку. Тяжелая металлическая стрела пробила горло гнедого и остановилась лишь на нагрудной пластине наемника, украсив ее вмятиной. Ангир успел соскочить с судорожно бьющегося жеребца и сам не пострадал. Вздохнув боссонец прервал мучения смертельно раненного животного ударом меча. Повертел в руках стрелу: странный символ был выжжен на потемневшем от крови древке. «Как будто молния в треугольнике… никогда раньше не видел такого. Да и почему стрела прошла так высоко? Обычно охотники настораживают такие ловушки гораздо ниже, чтобы стрела попадала прямо в грудь» - размышлял Ангир. «Ну да ладно, теперь уже ничего не вернешь…».
Сорок-сорок пять миль по снегу до перевала могли свести на нет его возможное преимущество во времени. Ангир развернул карту и вгляделся в желтоватый пергамент с тонкими красными линиями. Если получиться перейти через горы сразу, не доходя до тракта на Киммерию, он может сэкономить немало времени. Боссонец отобрал самое необходимое, сверху на дорожный мешок приторочил сложенное одеяло из заячьих шкурок, затянул потуже ремешки на сапогах вокруг голени, чтобы не набивался снег и повернул к горам.
К вечеру наемник вышел на едва заметную тропу, она вилась между валунов и скал уходя все выше и выше. После краткого размышления Ангир пошел по тропе, поправив поудобнее перевязь с мечами за спиной.
Только хруст снега под ногами и сопровождал наемника, ни птиц, ни зверей, только вой ветра среди скал. Постепенно начало срывать снег, ветер усилился, все небо заволокло темными тучами. Наступала вьюга.
Шатер пришлось бросить еще там, внизу, у подножья неприветливых гор, и к ночи нужно было успеть подготовиться. Боссонец нашел возле громадного валуна наметенный сугроб и за пару часов вкопал в нем достаточно большую нору для ночевки. Завершал строительство импровизированного жилья уже под сумасшедшее дуновение ветра и натиск снега. Пробил вверху отверстие для дыма, закрыл входной лаз большой глыбой снега и развел костерок. Раньше ему не приходилось строить подобное «жилье», но в Гильдии давали знания не только как убивать и уходить от погони, но и как выжить. Оказалось в таком жилище может быть вполне тепло. Никогда не думал что подобные знания пригодятся, не зря едят свой хлеб учителя-гильдейцы. Снежные стены постепенно покрылись тонкой корочкой льда. На маленьком костре оленина разогревалась медленно, но боссонец сегодня уже никуда не спешил. Снаружи прорывался свист разошедшейся не на шутку вьюги, тщетно пытавшейся пробиться через толщу снега. Достав из мешка заветный жбанчик с пивом боссонец устроил себе маленький праздник. Поджаренное мясо, крепкое пиво, прожаренные лепешки и сушеные грибы позволили неплохо скоротать вечер. Боссонец постелил на еловый лапник свой плащ, сверху укрылся одеялом и заснул.

Утром его разбудили чьи-то голоса, стараясь не шуметь Ангир вытянул нож и осторожно проковырял стенку снежного укрытия.
Так и есть, небольшой караван. Семеро низкорослых коренастых людей, и десяток дрожащих рабов… вот это-то и странно, киммерийцы рабов никогда не держали, ванам и асирам хватало обычно захваченных в плен. И уж точно бы ни те, ни другие не стали бы специально покупать рабов.
Небольшой караван проследовал и исчез, боссонец наскоро перекусил уже изрядно надоевшей олениной и выпив ягодный отвар выдвинулся в путь. Тропу по которой он шел накануне замело, и лезть по сугробам совсем не хотелось, зато протоптанная дорожка в снегу вела именно на север. Да и загадка с рабами все еще занимала внимание Ангира. Ухмыльнувшись своим мыслям он направился следом за ушедшими.
Через пару часов вдруг запахло дымом, боссонец сделал крюк, влез на небольшой скалистый пригорок и осторожно выглянул. Так и есть деревня: два десятка домов, частокол вокруг них, собак почему-то не слышно. Но тем лучше. За деревней виднелся черный зев пещеры, по размерам отнюдь не меньше Южных ворот Бельверуса. Но что-то все равно не давало покоя боссонцу, что-то не так было во всем этом. Зачем рабы обычным крестьянам? Странные дома опять же, таких ни в Немедии, да и в других странах Хайборийского материка видеть не приходилось. Двускатные крыши домов опирались прямо на землю…
Подобравшись поближе боссонец удивленно присмотрелся к частоколу, на каждом столбе торчал человеческий череп. «Мда… с такими не договоришься» - разочарованно подумал Ангир. Внезапно что-то гулко бухнуло, наемник присел, в руках оказалось два клинка. Вот еще раз бухнуло. Со своего места он увидел, как местные жители потянулись к пещере.
«Отлично, сейчас поглядим, что тут у них из жратвы есть» и вложив клинки в ножны перепрыгнув с валуна частокол, приземлившись на утоптанный снег. Крадучись открыл дверь ближайшего дома – скудная обстановка, костровище на полу, шкуры вокруг, на стенах нехитрый скарб.
«А это уже интереснее, сундук». Пошарив по карманам боссонец нашел отмычку. «Так, сейчас разберемся что тут есть» и принялся орудовать в замке, наконец он щелкнул. Пара караваев хлеба, пяток сушеных рыбин, десятка два каких-то синих грибов, даже на вид мерзких, и отличный кусок жаренного мяса, завернутый в тряпицу. «Еще бы пиво найти, вообще бы цены этой деревеньке не было!» Но дальнейшие поиски ничего не дали, только в наиболее богатом доме, который мог похвастаться настоящим столом и подобием плохо сложенного камина, боссонцу повезло, обнаружилась запечатанная бутыль с белым зингарским крепким вином.
«Какие-то люди здесь странные, ни охраны, ни сторожей, один частокол, да и тот – не преграда». Барабаны ни на секунду не замолкали и Ангир уступив любопытству подошел к пещере ближе. Сначала ему показалось вход занавешен веревками, при ближайшем рассмотрении это оказались высушенные внутренности, очень может быть людей. «Чем дальше, тем интереснее…»
Тоннель вел все дальше в глубь горы, все ближе к гулким тамтамам. Боссонец скинул капюшон с головы, связал волосы в хвост, и вытащил пару метательных ножей. Маленькими перебежками, чутко прислушиваюсь он дошел до скального карниза. У Ангира захватило дух при виде, того, что творилось внизу.
Вокруг странного бассейна с торчащими из воды каменными лепестками собралась примерно полторы сотни человек. Стены вокруг пещеры были изрисованы одним и тем же символом, молнией в треугольнике. «Вот и познакомились...» подумал Ангир, ощущая странную смесь злости и радости.
Несколько жрецов привязывали рабов к этим самым лепесткам. Боссонец неосознанно сосчитал их – девять. Рабы орали не переставая, но видимо все к такому повороту дел были привычны и не обращали ни малейшего внимания. Еще десятка три рабов были загнаны в деревянную клетку поодаль от бассейна. Перед каменным изваянием какого-то идола горел огромный костер, синие языки пламени словно жили своей жизнью…
Наконец верховный жрец властно махнул рукой и толпа замолчала. Он поднял над головой гриб, который так не понравился боссонцу в чужом сундуке и с нескрываемым удовольствием стал его жевать. Толпа через миг разразился шумным чавканьем, Ангир с отвращением наблюдал за действом…
К верховному жрецу подтащили упирающегося раба и придавили к земле. Белки вытаращившихся глаз у того, были видны даже боссонцу со скального карниза. Наслаждаясь ужасом жрец помедлил и вонзил ладонь в живот бедолаги и одним рывком вытащил связку скользких внутренностей и кинул их в бассейн, черная вода поглотила их без всплеска…
Наступила тишина, только судорожно бьющиеся пятки агонизирующего раба изредка нарушали ее. Все люди внизу явно чего-то ждали.
Вдруг под Ангиром содрогнулась скала, еще раз. Боссонец проверил путь к отступлению. Оглянувшись назад на озеро он уже не мог отвести взгляд – из воды поднималось нечто огромное, сотни склизких щупалец скользили по воде, десятки отвратительных безглазых голов с острыми клыками искали своих жертв.
Рука боссонца сама собой нашла в небольшом кармашке на плаще маленькую серебряную фляжку с крепким вином и поднесла ко рту. Не отрываясь он выпил три глотка…
Это Нечто уже вовсю терзало привязанных рабов, клочья кожи, внутренностей летели на собравшуюся толпу. Причем в этом демоническом обряде участвовали дети и старики, мужчины и женщины. Повинуюсь жесту жреца в костер подлили масла, и через минуту связанных рабов уже положили на раскаленные угли. Смрад и дикие крики заполнили все пространство пещеры…

Ангир выбрался из пещеры, постоял пока глаза привыкнут к яркому свету и обнаружил что заветная фляжка пуста, засунул ее назад в карман плаща.
«За мной должок» - едва слышно прошипел он в сторону зева пещеры и вытащил из складок плаща небольшую склянку с желтоватым порошком – вендийским ядом. Подошел к колодцу и сковырнул пробку метательным ножом и бросил сосуд в колодец.
Составы таких зелий знают только мастера ядов, но боссонец как и всякий гильдеец был наслышан о некоторых основных компонентах: плесень из болот Камбуи, испарина с кхитайских лягушек, некоторые внутренние органы животных и почти наверняка какие-то грибы… Но сейчас ему было важнее действие этого яда – сначала паралич, потом медленное угасание в муках. Не то чтобы его заботили растерзанные рабы, но за гибель жеребца он должен был отплатить.
Через несколько минут боссонец уже был за пределами частокола. Он разгреб ногой снег, развязал мешок с припасами, кинул в снежную ямку и каравай хлеба, и жареное мясо. Хлеб можно было бы и оставить, но что-то есть приготовленное руками людоедов совершенно не хотелось. Загреб ногой снег назад.
Он посмотрел на солнце и выбрав направление продолжил путь на Север, к Бен Моргу.

[Chertoznai]

Нинус

…- Да я говорю тебе, мне срочно уехать надо из Немедии! – самозабвенно орал крепкий мужчина с короткой стрижкой и окладистой бородкой. – Сестра письмо прислала…
- Какая к Сету у тебя сестра? Ты чего мне голову морочишь?! А кто твои обязанности исполнять будет? Я что ли пытать буду? Иголки под ногти загонять? Колесовать? Кишки на ворот наматывать? Руки-головы рубить? Ты ж сам не хуже меня знаешь, как нелегко с одного удара голову отрубить! Раздраженно ответствовал Ситис. - Признавайся по-хорошему, куда ты намылился!
- Митрой клянусь, сестра..!
- Это ты-то Митрой клянешься! Да при твоем палаческом искусстве только Нергалу остается молится! Или Сету… Наверняка ведь шастаешь в храм стигийцев…наслышан я об обрядах служительниц Деркэто…
- Да ладно тебе, у нас же не Аквилония. Это только они одним Митрой обходятся… Мамой клянусь!
- У тебя в матерях не иначе сама Тиамат ходит… ладно, дам тебе месяц другой, если конечно вытащишь показания из кое-кого…
- Это я мигом! – обрадовался Нинус, - только фартук натяну, кстати, кому развязать язык надо?
- Их двое, один граф Валентиус и какой-то грабитель.
- Отлично, начнем с графа, титулованные быстрее всего раскалываются.

В отличие от большинства людей Нинус любил свою работу и немало гордился ею. Сводчатые потолки, сырые стены, кровь, въевшаяся в доски пыточных скамей, чадящие треножники, скрежет инструментов, без всего этого он чувствовал себя неуютно. И искренне не понимал, почему люди так напрягаются при одном упоминании его ремесла. «Пятнадцать лет на поприще Мастера Пыток, это вам не абы что. К каждому человеку свой подход нужен. Иногда бывает человек выглядит сущим заморышем, а начинает говорить только спустя день-два. А вот две седмицы назад был барон, здоровый, как медведь, но едва узрел скорняцкий нож, так и наложил в штаны. С рассказами, правда, переусердствовал, Нергала себе в братья записал, поэтому кожу таки пришлось снять».

- Так, посмотрим кто у нас тут? Нинус поднес пергамент к чадящему треножнику: «Граф Валентиус, измена, сокрытие соучастников…»
- Давненько у меня заговорщиков не было! – доверительно сообщил он прикованному к деревянной скамье человеку. – Соблюдем все правила.
- Желаете что-либо сообщить мне, уважаемый граф?
И палач вытащил кляп.
- Ты, гнусное клешерукое отродье, ты умрешь…
Нинус сжал мощными пальцами щеки графа и засунул кляп назад.
- Эй, Мэглир, так и запиши, уважаемый граф поведать нам о своих подлых соратниках отказался.
Писец в темном балахоне записал и зевнул.
- Видишь ли дружок, - он похлопал по голове графа. – Я сегодня очень спешу. Времени возится с тобой ну совершенно нет.
Нинус отошел к стеллажам и вернулся с длинным деревянным ящиком, в багровых разводах и положил его на грудь Валентиусу и начал выкладывать инструменты:
- Гляди граф, вот этим, - он для наглядности пощелкал в воздухе мощными иззубренными щипцами, - я развязал язык самому Орейну, бывшему помощнику Короля Воров Бельверуса. А вот этим, - он продемонстрировал небольшой широкий нож, - я снял кожу с груди того ублюдка, который убил дочку нашего любимого короля, правда, он все равно не признался, но это мелочи. Слышал бы ты граф как он верещал, когда свое отражение увидел…
Нинус засмеялся в голос, писец Мэглир его поддержал.
- Эй, Нинус, помнишь того ублюдка, которого ты заставил проглотить живую стигийскую змею?
Нинус сполз на пол от смеха.
- Помню!
- А у тебя грибов не осталось, что прям сквозь тело прорастали? Знатное зрелище было, я когда в кабаке друзьям рассказал, так все как один облевались!
- Да эвон растут, - он кивнул на святящиеся призрачным зеленым светом грибы.- Я их на отпиленную ногу барона Тотти посадил, ну помнишь, душителем оказался, а растет, глянь как хорошо. Только близко не подходи, а то споры вдохнешь.
Вдоволь насмеявшись он обратился к графу:
- К сожалению уважаемый граф у нас нет времени на подобные вещи, потому у тебя простой выбор. Или ты говоришь имена своих дружков-изменников. Или я тебя определю в клетку вон с тем гулем. Только это не те гули, про которых ты в книжках всяких бумагомарак-любителей конопли читал. А натуральные звери, с когтями и клыками, которые людей любят только в одном виде – сыром. И никакой романтики.
- Ариман! – Нинус обратился к чему-то в клетке с толстыми прутьями в руку толщиной. – Спит негодяй. Ща мы его разбудим! И с энтузиазмом схватил алебарду возле стены и просунул ее между прутьями.
- Ариман! Просыпайся зверушка! – приговаривал немедиец продолжая орудовать алебардой в клетке, из которой несло сладковатым запахом разложения.
От злобного воя у Нинуса заложило ухо, и он выдернул откушенный обрубок алебарды из клетки.
- Вот паразит! Отгрыз таки! Глянь какой красавец! Знакомься граф, это Ариман, наш гуль! Ариман – это господин граф. Ты ему понравился! – обрадовано сказал он Валентиусу.
Костлявая мерзкая рука пожирателя человеческого мяса выскочила из клетки, тщетно пытаясь достать палача.
Глаза графа вылезли из орбит, все тело покрылось холодным потом.
- Мэглир, смотайся к королевскому магу, пусть нам что-нибудь типа приворота даст.
- Зачем это?
- Дадим Ариману глотнуть, а потом в клетку графа запустим! – заржал громко Нинус. - Эй граф, как насчет искренности с нами, не передумал? Расскажешь что-нибудь интересное?
Граф Валентиус судорожно закивал головой.
- Вот и хорошо.

- Что тут у нас со вторым? – палач щурясь разобрал: «немедиец Моред, нападение на аквилонских послов…» - Посмотрим сейчас на неудавшегося грабителя, - и небрежно сорвал мешок с головы.
- Коплатый, ты что ли?! - радостно приветствовал связанного грабителя Нинус. - Да какой с тебя к Нергалу Моред? Не, не заслуживаешь ты такого имени, – он похлопал его по грязной щеке. – Давно ты у нас не был, я уже скучать стал! Сколько лет то прошло с того дня, как я познакомил тебя с кандалами и отправил на каторгу? Ты сбежал или тебя выпустили?
- Господин Нинус, не виноватый я…
- Надо же! Кто бы сомневался, – палач засмеялся. – Мэглир! Ты с графом закончил? Жми сюда, тут наш старый друг.
- Вот уж не ожидал, я думал ты, Коплатый уже помер, например, голову расшиб поскользнувшись на конском дерьме, или еще что-то героическое. Чего в этот раз натворил?
- Шел себе по улице со своими дружками, никого не трогал…

Добавлено через 3 минуты
- То-то я и смотрю, что ты один живой остался, а остальные семеро, что рядом шли, Нергал пытает.
- Мэглир, представь, вот это отродье напало на аквилонских послов. Знаешь, с одной стороны я твой поступок уважаю, ибо этих спесивых тарантийских собак никто не любит, с другой – смерть этого расфуфыренного ублюдка, посла, могла привести к очередной стычке между Немедией и Аквилонией.
- Да хтож знал? – грабитель едва не плакал.
- Так ты, похоже, вступил в шайку таких же дегенератов, как и ты сам. Я тобой горжусь – засмеялся Нинус. Ты случайно в главари не решил податься при своем безграничном уме?
Коплатый лишь горестно вздохнул.
- Значит так, колись, кто тебе заплатил за разжигание войны между нашими дружескими державами!
- Как хто? Какая война?!
- Мда, тяжко с тобой, Ариман посообразительней тебя будет. Кто тебе, свиное рыло, сказал напасть на послов и сколько заплатил! – заорал он в бледное лицо неудавшегося грабителя.
- Да ничего он не заплатил! - слезы текли по грязным щекам Коплатого.
- Так ты, поросячий выкидыш, хочешь сказать, что вы это «забесплатно» подрядились сделать? Ты думаешь я в это поверю?!
- Орфус Брол сказал! - не выдержал грабитель.
- Уже лучше, кто такой?
- Принц Вендии, - решив рассказывать до конца правду Коплатый.
- Какой Вендии? При чем тут Вендия?! Как выглядел этот тип?
По мере описания Нинусу вспомнился один из посетителей недавнего кабака. Да и браслет такой же, в виде свернувшегося варана. Очень интересно. Выходит этот «вендиец» тут же попытался сократить ряды соискателей дара северного бога… очень неплохо, надо отдать должное.
- Ну, Коплатый, готовься. Как подлого заговорщика мы тебя сейчас повесим.
- За что же меня вешать?
- За голову, я так думаю, - улыбнулся Нинус. Вот если бы ты был дворянин, то отрубил бы я тебе голову со всеми церемониями на главной площади города. А поскольку ты – никчемное существо, то тебя мы счас будем вешать.
- Господин Нинус, а может утром?
- Зачем тянуть? К тому же я спешу.
- Господин Нинус…
- Все по лучшему классу сделаю, не переживай. Даже не почувствуешь.
- Правда?
- Нет, конечно. Это я всем такое говорю.
Закончив немудреные приготовления Нинус поправив веревку на голове незадачливого грабителя.
- Желаешь что-нибудь сказать на последок?
- Я не виновен, я не знал!
- Отчаливаем! - и выбил из под него табурет.
Коплатый захрипел, тело несколько раз дернулось, и тут же обмякло. К ароматам пыточной камеры добавился стойкий запах дерьма. Выждав пяток минут Нинус отвязал веревку, и поминая Сета дотащил тело до клетки с гулем.
- Против ночной кормежки не возражаешь? – и подтолкнул тело обломком алебарды к клетке.
Гуль уцепился когтями за тело человека и принялся шумно пожирать еще теплую плоть.
- Мэглир, завтра стигийцы обещали заглянуть, за грибочками, с них сотня монет. Все что вышибешь сверху – твое.

Спустя пол-часа Нинус поднялся в комнату при тюрьме.
«Так, посмотрим, что нам в Киммерии пригодится… Латы сойдут и эти, мой старый, добрый меч, арбалет тоже пригодится…». Собрав пожитки Нинус посмотрелся в отражение полированного щита. На него смотрел коренастый немедиец лет сорока пяти, в тяжелых латах. Отсалютовав отражению Нинус вышел из казарм Каземата и направился к конюшне.

[Blade Hawk]

Орфус Брол

К концу третьего дня, деньги, которых, как думал Орфус Брол, хватит на предстоящее путешествие туда и обратно – практически закончились.

Невообразимой щедростью по меркам заморийца, стала покупка подходящей по толщине и количеству меха одежды в немедийской деревне (теперь он, скрипя зубами, думал о том, что надо было, как всегда украсть).

Затем пошлина, при въезде в первое на его пути княжество Пограничных Королевств, которую пришлось еще и платить дважды - охраны границ, как таковых, в этом северном краю не было, зато было два поста на единственной ведущей на север дороге. На втором посте он и узнал, что живут здесь люди пугающе близкие ему по духу – в первый раз он платил не властям, а посторонним людям, да еще и в пять раз дороже, чем было надо. На его сетования и требования наказать жуликов (всю иронию ситуации – жулье требует наказать жулье за жулье - он как-то проигнорировал) законная стража только дружно разразилась хохотом и безразлично, да еще и возмутительно нагло посоветовала обратиться к князю, который намедни уехал к своему кузену в другое княжество, чтобы погостить недельку.

Но самым разорительным для Орфуса стала «ночевка» в дорожном трактире. Решив отыграть в кости недавние затраты, он с улыбкой превосходства присел к ближайшей (по правде, единственной) компании, намереваясь применить (а раньше всегда получалось) свою личную, кристально честную (ну, в глазах Бэла возможно) и справедливую (это уже к Нергалу) стратегию. Но нарвался он на стратегию местную, в итоге проиграв большую часть своих денег. Сумев остановиться и стараясь не смотреть на улыбки превосходства, висящие уже на физиономиях местных игроков, он встал из-за стола и пошел топить печаль в вине. Кружка за кружкой, непонятно откуда взявшаяся веселая компания, девки на коленях. Короче говоря, когда Брол утром проснулся в снятой им комнате с разламывающейся от похмельной боли головой, обнаружилось, что практически все деньги, которые были у него, да еще кое-что из содержимого его седельных сумок бесследно исчезло. Хорошо еще, что несколько монет Орфус зашил в разные части одежды. Хорошо, что инструменты свои особые он предусмотрительно спрятал. Да еще хорошо, что не убили. Когда взбешенный замориец побежал разбираться, оказалось, что естественно, в такой ранний час трактир был пуст и, что естественно, трактирщик ничего не знает, не видел и вообще отвечает он только за лошадь, которую чужестранец передал лично ему.

Потратив еще денег на приобретение вещей, взамен украденных (по правде говоря, в этот раз он сэкономил, когда сам сумел кое-чего утянуть), изрядно обедневший и злой, как тысяча кхитайских демонов, Орфус Брол двинулся дальше по своему пути, стараясь быстрее оставить это злостное княжество.

Итак, к концу третьего дня, когда замориец достиг небольшого городка – столицы (если единственное поселение вообще можно назвать столицей) очередного маленького княжества, у него осталось всего пара серебряных и несколько медных монет. Без подсказок Орфусу было ясно, что ему надо срочно поправлять свое положение. И в этом месте это надо сделать обязательно. Сложность состояла в том, что «место» это - было квинтэссенцией типичного захолустья далекого от чудес цивилизации. Знать здесь отличалась от простого люда только тем, что одевалась слегка, очень слегка, побогаче и жила в продуваемом сквозь дыры в кладке ветрами, каменном замке. Соответственно замок и стал главной целью Орфус Брола. Все это он понял при въезде в город. Благо оценивать было мало что – кучку хибар, рынок у неуклюжего нагромождения камней и деревяшек, а также само неуклюжее нагромождение камней и деревяшек и являющееся местным замком, разглядел бы с места заморийца наверное и близорукий.

Узнав направление у ближайшего прохожего, Брол направил лошадь по рекам из грязи и навоза, являющимся местными дорогами, к местному трактиру. Заведение внешне оказалось подозрительно похожим на то самое, где его обокрали. Когда хмурый замориец вошел в помещение, он невольно нахмурился еще больше – здешний хозяин также чем-то напоминал трактирщика того злополучного места. Заставив себя нацепить приветливую улыбку, Орфус поплелся к стойке.
- Здравствуй, добрый человек, - начал он.
Хозяин мрачно кивнул.
- Я проделал долгий путь, - продолжил Брол, - и являясь чужаком...
- Заметно, - перебил его трактирщик, - чего надо-то?
- Мне нужно где-то провести ночь и я подумал...
- Пять медных монет. Комнату можешь любую занять. Все пустые.
- Отлично! – воскликнул будто бы довольный замориец, играя простодушного недотепу, - назови мне ту, что поуютнее.
- Там, - трактирщик показал на ближайшую дверь настолько быстро, что стало ясно, что она не самая уютная, а самая первая, что пришла ему на ум (скорее всего потому, что была ближайшей ко стойке), - дверь открыта, заплати и иди вселяйся. Что еще? – сказал хозяин, увидев, что гость колеблется.
- У меня пара вопросов еще к тебе, добрый человек.
Трактирщик закатил глаза к верху и бросил: - Задавай.
- Благодарю, - слегка улыбнулся замориец. – Скажи мне, кому принадлежит это замечательное поселение?
- Так известно кому, - ответил хозяин, сменивший выражение лица с мрачно-холодного до аж светящейся-довольного, услышав как назвали его глухомань, – видно было, что чем-чем, а захолустьем своим свой он гордится, - властительнице Хельхельде, да будет здорова она и плодовита.
- А дворец этот величественный, что в центре - древний наверное? – продолжил лить масло Орфус Брол.
- Нет, - ответил вконец подобревший трактирщик, - его Хельхерик-могучий, отец Хельхельды возвел. Да как и весь наш город.
- А-а-а, - протянул замориец, - так у вас молодое гос…, гра…, княжество? То-то я смотрю место то ваше, необычно отличается от остальных!
- Да, ты прав незнакомец, - трактирщик достал кувшин с пивом, две кружки и налил себе и гостю, - Хельхерик собрал нас, самых лучших людей этих богом забытых земель. «Мы создадим самое великое княжество севера», сказал он нам. И, тысяча клыков Нергала, у него это получилось!
Медвежий угол этот, на взгляд Орфуса, мало чем отличалось от подобных местечек Пограничья. А уж сравнивать с Немедией или Заморой он даже не решился. Мало ли - вдруг еще рассудок помутится. Поэтому «что там получилось» у старины Хельхерика, Брол не понял, однако вместо того, чтобы делиться своими наблюдениями, кратко сказал «да» и кивнул с серьезным видом.
- Хороша выпивка! – похвалил кислятину, что с трудом проваливалась в его желудок, замориец.
- Сам варил, - похвалился трактирщик.
- А скажи мне, - спросил Орфус, - ты вроде бы не старый человек. А говоришь так, будто вместе с Хельхериком город возводил.
- Да, так и есть, - гордо кивнул трактирщик.
- Получается, что и Хельхерик должен быть сейчас в расцвете сил. Как же случилось, что правит вами теперь его дочь?
- Погиб он на охоте. Напился пьян, упал с коня и шею сломал. Дурацкая смерть для такого мужа. Сколько раз я ему говорил! Ай! – махнул рукой хозяин. – А теперь на малышку Хельхельду весь груз ответственности упал.
- А мать, братья? Никто не помогает?
- Никого больше нет у нее. Кроме ее народа, - трактирщик почесал у себя в затылке. - Да еще и замуж никак не выйдет.
- Как так?
- Да как тебе сказать... Красивая (при этом левая бровь Орфуса поползла наверх), молодая (правая бровь последовала за левой), не бедствует - в конце концов, наше княжество самое богатое в округе (при этих словах жадная ухмылка тронула губы Брола). Невеста – всем на зависть.
- И что, несмотря на это, никто не свататается?
- Куда там, толпами приезжают.
- И что?
- Что, что, как приезжают, так обратно возвращаются. Никто нашей Хельхельде не нужен, никто ее не устраивает! Не хочет замуж и все. Всем народом уговариваем - не обращает внимания. Упрямая, как киммериец на пытках. Хотя, знаешь, ну и бог с ней. Главное правит мудро.
- Видимо хорошо тут у вас, - широко улыбнулся замориец.
- Не жалуемся. Тебе то что?
- Да так. Ищу место, где бы осесть, остепенится, а такой земли чудесной, - Орфус на мгновение замолчал – кто-то открыл входную дверь, но видимо решив не заходить, тут же закрыл – ветер принес с улицы навозную вонь, - еще не видел, - продолжил он свое вранье. – Ты не знаешь, могу я на службу к Хельхельде устроится?
- Не знаю. Человек ты необычный. Остальные все что делают, так это город наш оскорбляют и врут, хуже ваниров. Например, вот недавно услышал очередные россказни. Можешь ли ты поверить в городские стены в три человеческих роста?
Орфус Брол отрицательно покачал головой.
- Вот и я не верю. Так что вроде хороший ты человек, честный. Я думаю так, Хельхельда сейчас пирует – очередной жених явился, - и трактирщик, понизив голос, быстро проговорил, - и если чудо случится, у нас может князь появится. В общем, - продолжил он уже нормальным голосом, - ступай к замку, объясни все страже – они тебя наверняка запустят внутрь, а там уж и выясняй.

[Blade Hawk]

- А вещи можно у тебя оставить? В сохранности будут?
- А то! - усмехнулся трактирщик. - Вот гарантия! - он вытащил из-под стойки тяжелый замок и положил его перед заморийцем. – Тебе, так уж и быть бесплатно. Как звать то тебя?
- Беллардо, - ответил Орфус Брол.
- А я Рейлих. Ну, беги. И успеха тебе. Буду рад такому соплеменнику.
«Ага, - подумал замориец, - да скорее я на Серых Равнинах крестьянином стану, чем соберусь здесь поселиться».
Но, тем не менее, с будто бы счастливой улыбкой сказал хозяину «спасибо».

Несмотря на вроде бы небольшое расстояние до замка, Орфус Брол доползал дотуда минут пятнадцать – недавно прошел дождь, и дорога совсем раскисла. Задыхаясь от вони, испачкавшись чуть ли не по колено грязью и нечистотами, замориец выбрался на замощенный камнем участок земли перед замком. А затем долго чистился найденной неподалеку веткой, под взглядами равнодушно взирающих на него стражников. Стражники были специфическими, как раз под стать всему этому месту – просто два мужика в простой крестьянской одежде с копьями в руках. Недослушав до конца объяснения Орфуса, они пустили его внутрь. Оказался он в коридоре без окон, единственной дверью (входной), очень грязном, украшенном только паутиной в углах и еле освещенном парой цедящих факелов, ведущем прямо в общий зал. Дойдя до которого Брол понял, что тот является одновременно и тронным и, что не удивительно, залом для трапез.

Как раз трапеза и была здесь в самом разгаре. Длинный стол, расположенный на устланном соломой каменном полу был заставлен едой (преимущественно мясом) и напитками (чем конкретно было непонятно, но Орфус был уверен, что по большей части это местное пиво и наверняка производства старины Рейлиха). На скамьях, что параллельно стояли вдоль обеих сторон стола, сидели люди, безусловно, вперемешку – и княжна, и знать, и гости, и остальной сброд, что удостоился чести присутствовать на пиру Хельхельды. Было довольно шумно – что-то бренчали и пищали на своих инструментах местные музыканты, пара шутов скакала по помещению, а трапезничающие очень громко разговаривали и еще громче гоготали.

Сначала Орфус Брол даже растерялся – никаких намеков на герольда, или какого другого глашатая и близко не было, слуги, обслуживающие стол, носились, как бешеные скакуны со своими подносами – поэтому было непонятно, как представиться княжне или хотя бы обратить на себя ее внимание. Впрочем, скоро эта проблема решилась самостоятельно. Сидящая у середины стола Хельхельда, слушавшая со скучающим видом что-то с жаром рассказывающего ей молодого человека, расположившегося по ее правую руку, видимо того самого очередного жениха, наткнулась глазами на заморийца, остановила соседа и жестом заставила замолчать музыкантов.
- О! Новое лицо! – воскликнула она. – Может быть, гость оживит царящую здесь тоску, - добавила она не жалея чувств поморщившегося при этих словах «жениха». – Как думаешь, дражайший Дельдор?
- Да, может быть, - кисло протянул молодой человек.
- Рада, что ты согласен со мной, - сказала княжна и нагло улыбнулась своему знатному соседу. Затем обращаясь уже к заморийцу, продолжила: - Кто таков? Что привело тебя в мой замок?
Орфес Брол подошел ближе к столу и поклонился.
- Мое имя Беллардо, госпожа, - сказал он. – Услышав от добрых жителей этого города множество лестных слов о своей властительнице, мне захотелось поступить к тебе на службу.
- Вот как? А что ты умеешь?
- Я ученый человек, госпожа. Читаю, пишу, считаю, да и то, что написано - объясняю. Умею читать по звездам, гадать по внутренностям животных и экскрементам, трактовать полеты птиц, толковать сновидения. Разговариваю на сотне языков и знаю множество наук, немного философствую.
- Фило-что? – переспросил Дельдор. И его удивление не было одиноким – весь сидящий за столом люд вытаращил на заморийца глаза.
- Философствую, господин, - с поклоном ответил Орфус, - это, как бы вам сказать, - он потер подбородок, - учение о мудрости.
- Как интересно! – воскликнула Хельхельда. – Ты, наверное, и путешествовал много, о Бел… - она запнулась.
- Беллардо, госпожа, - помог ей Брол. – Да, госпожа, я посетил много уголков нашего бескрайнего мира. Был и в Кхитае и Стигии, в Аквилонии и Иранистане, в великих странах Табуретии и Кардапупии, и везде меня ждали исключительные события.
- Замечательно! – сказала княжна. – Считай, что ты нанят! А теперь садись рядом со мной, ешь, пей и рассказывай о своих приключениях.
- Освободите гостю место! – воскликнула она и многозначительно посмотрела налево от себя. На нахмурившегося Дельдора она никакого внимания не обратила.
Весь ряд людей, сидящих по ее левую руку, сдвинулся, причем человек, располагавшийся на самом краю скамьи, свалился на пол.
- Садись, Беллардо, угощайся, - широко улыбаясь, повторила приглашение Хельхельда и снова махнула музыкантам. Те опять затянули свои какофонию.

Брол не дал себя долго упрашивать и присоединился к застолью. Наложил себе мяса и начал его с жадностью поглощать. Зато первый глоток напитка чуть не заставил его поперхнуться – так есть, Рейлихово пойло.

Возникшей паузой не преминул воспользоваться Дельдор.
- Итак, дражайшая Хельхельда, мы закончили на коровах, - начал он.
- Да, действительно, - тяжко вздохнула княжна.
- Наши стада смогут достичь на ваших зеленых лугах многократного прироста. Так, твое и мое княжество станут самыми большими по количеству голов скота на всем севере. Объединение даст нам огромное богатство …
- Простите, господин, - перебил Орфус Брол, - вы сказали «стада». И много их у вас этих стад?
- Три стада по двадцать голов в каждом.
- Замечательно! Восхитительно! Поразительно! – воскликнул замориец и при этом на лице «жениха» расплылась горделивая улыбка. – А сколько стад вы перегоните на земли княжны?
- Ну, начнем с одного, а потом посмотрим, - протянул Дельдор, не совсем понимая, к чему гость ведет. Поэтому вопрос, который он задал следом, был абсолютно понятен: - А зачем ты спрашиваешь об этом чужеземец?
- Да просто так, - слегка улыбнулся Брол, - вы абсолютно правы, господин, вопрос был дурацким и ненужным. Ведь все равно, даже если вы перегоните хоть все ваши стада, то к тому времени как, эээ… как вы там сказали, голов вашего скота станет больше чем у всех в округе, госпожа Хельхельда будет пятого правнука нянчить, - при этих словах улыбка Дельдора скисла. – Хотя, - поспешил успокоить его замориец, - если бычки очень постараются, - он заговорчески подмигнул, - ну вы понимаете, То, возможно, все и побыстрее случится.
Княжна аж вся побагровела от титанических усилий сдержать смех, а опершийся обеими руками за край стола «жених» гневно воскликнул:
- Да ты издеваешься, собака!
- Не-не-не, - замахал перед собой руками Орфус, - я просто предположил! И, без сомнений, ошибся. В конце концов, кто я такой? Простой школяр, - при этих словах Дельдор начал садиться, вроде успокаиваясь, - а вы… потомственный скотовод. Ой! – ударил себя по губам Брол, увидев как «жених» покраснел от ярости, - кажется, я опять что-то не-то сказал.
- Я убью тебя, мерзавец! – прорычал Дельдор и бросил кому-то, - Дайте мне мой меч!
- Ой, дражайший Дельдор, - проговорила Хельхельда в перерыве между вспышками уже несдерживаемого хохота, - прекрати! Наверняка милый Беллардо ничего такого не имел ввиду, правда?
- О да, госпожа, разумеется, - произнес будто бы в смущенном испуге Орфус Брол. - Я всего лишь пытался сказать, что господин разбирается в скоте, гораздо больше, чем я и ничего больше.
- Вот видишь, - сказала княжна с улыбкой, - прошу тебя, Дельдор, успокойся и продолжай свою речь.
- Хорошо, - процедил тот, - только пусть он заткнется и не встревает в разговор.
- Пренепременно, господин, - сказал Брол, согнув шею в поклоне.

[Blade Hawk]

И Дельдор продолжил. Говорил он много, долго и очень скучно. О соединении земель (это при том, что, как выяснилось позднее, его владения отделялись от владений Хельхельды еще парой-тройкой уделов различных вождей), о полях и крестьянах, о богатстве, о славе, о своей благородной крови, о врагах и союзниках, ну и, разумеется, о скоте – о коровах, козлах, баранах, свиньях, курицах, гусях, индюках... Короче говоря, Орфус начал зевать, а взглянув через некоторое время на княжну, увидел, что лицо ее стало совсем несчастным. И когда Дельдор, стукнув себя в грудь произнес, что-то типа «когда воины моего народа, такие, как я, объединятся с твоими, мы станем непобедимы», Брол заставил себя рассмеяться.
«Жених» запнулся, а потом произнес с угрозой в голосе:
- Что здесь смешного, я не понял?
- Если мне будет позволено сказать, господин, - проговорил Орфус, - то смех мой – это выражение моего радостного согласия с вашими словами. Ведь если все ваши воины похожи на вас господин, то армия ваша является просто смертельным, непобедимым оружием. Не побоюсь даже сказать, что вы можете захватить весь мир, - Брол широко улыбнулся. - Главное, это суметь в начале боя добиться возможности с врагом поговорить. А судя потому, как вы, господин, ведете беседу, можно гарантировать, что противник заснет от скуки в мгновение ока. Вашим войскам останется только без препятствий перерезать спящих. И вот она – победа!
Хельхельда рассмеялась. Музыка затихла. Разговоры умолкли и все уставились на Орфуса Брола.
- С-скотина, - заикаясь, выкрикнул Дельдор.
- Ну вот, опять вы о скоте…
Княжна хохотала, да и люди, то тут, то там, начинали прятать улыбки.
- Грязный ублюдок! – распинался «жених»
- На себя посмотрите, я вроде как чище буду.
- Ну, все! Дражайшая Хельхельда, - обратился «жених» к княжне, - задета моя честь!
- Было бы что задевать, - вполголоса произнес Брол.
- Просто так я это оставить не могу, - игнорируя слова наглого заморийца, продолжил свою речь Дельдор. - Прошу тебя, Хельхельда прикажи своим людям...
- Может поединок, господин? - прервал его Орфус Брол. Он прекрасно осознавал, что в более цивилизованном месте ни один благородный человек не опустился бы до того, чтобы пачкать руки о такого, как Брол (да и вообще, за подобное поведение его бы просто приказали повесить), однако судя по тому, что он видел, разрыв между знатью и простыми людьми был здесь не очень велик. Рискнул и не прогадал.
- Отлично! Пусть прольется кровь! Клинок мне! А у тебя меч-то есть, животное?
- Погодите! – воскликнула Хельхельда, которой, как было по ее виду, происходящее доставляло огромное удовольствие. - Дражайший Дельдор, я все-таки взяла этого человека на службу, мне не хотелось бы…
- Госпожа, - учтиво перевал ее Орфус, - не стоит меня защищать! Ведь именно я своими словами вызвал гнев господина. Случайно, клянусь всеми предками рода Беллардо. Мне не хотелось бы, чтобы вы, из-за такого пустяка, как я, поссорились. Но, действительно, - он улыбнулся, - зачем портить кровью такой замечательный праздник, господин? Давайте лучше на кулаках!
- Я тебе, что простой мужик? – взвился Дельдор.
Орфус Брол, хотел было сказать, что он не сильно-то и отличается от простых мужиков, но решив, что подобное может задеть и княжну, произнес только издевательским тоном:
- Ну если господин не умеет… Или боится…
- Хорошо же! Значит на кулаках! - прошипел Дельдор. – Мне все равно. Мне все равно, каким образом выбить из тебя дух. Пойдем же, негодяй!
Оба мужчины встали и Орфус Брол сумел наконец рассмотреть своего противника в полный рост. И выяснилось, что ноги того оказались непропорционально короткими по сравнению с остальным телом. Он едва доставал заморийцу до груди.
- Ба, да вы великан, господин! – засмеялся Брол, чем заставил соперника побелеть от гнева. – Клянусь Митрой, если вы захотите что-либо прошептать госпоже на ухо, вам придется найти стул повыше, а то и на стол залезть.
- Недолго тебе чирикать осталось, - сжав кулаки, бросил Дельдор и быстрым шагом направился в центр зала. – Шевелись! – рявкнул он, когда обернувшись, увидел, что Орфус подотстал на мгновение.
- Простите, господин, я и так спешу, как могу. Я же не виноват, что у меня ноги не такие длинные, как у вас.
Дельдор только прорычал что-то невнятное.

Орфус бахвалился и дерзил, но веселость его была напускной. Несмотря на рост, «жених» был раза в полтора шире его в плечах. Зал с обеих сторон освещался жарко пылающими очагами и, когда Дельдор снял кожаную рубаху и начал готовится к бою, то комбинация света и тени очертила внушительно выглядящую мускулатуру.
Народ в помещении орал, свистел и подбадривал соперников. В общем-то поддержки больше всего получил именно «жених», а в сторону заморийца летели в основном насмешки. Длинный язык, это конечно хорошо, но вот воина в школяре никто не видел. А Дельдор мало того, что выглядел мощнее, так еще и был доведен до крайнего бешенства выходками чужестранца. Короче, для всех «Беллардо» был уже не жилец.
«Мда, - подумал Брол, - вот так бы и пришел конец принцу Вендии, если бы он заранее не был бы готов к подобным вещам».
Орфус незаметно повернул перстень на среднем пальце правой руки печаткой вниз, что-то нажал, и из ее центра вылез короткий шип. Острие было смазано соком серого лотоса, действие которого заключалось в том, что он лишал сил пораженного им человека и скорость его реакции. Эффект был слабым, еле заметным, но его вполне было достаточно для предприимчивых хитрецов, особенно для того из них, что прожил пол жизни на улицах. Главное, он был мгновенным. Брол распрямил ладонь и напряг ее, чтобы самому случайно не уколоться.
- А я, пожалуй, раздеваться не буду, - сказал он нагло, подойдя к сопернику. – Вряд ли наш поединок будет долгим.
- Это точно, - хмыкнул Дельдор и изо всей силы ударил кулаком.
Орфус Брол как можно быстрее отпрыгнул вправо. Тем не менее, он еле увернулся, рука противника весьма чувствительно задела его ухо. Начало всегда было самым тяжелым.
- Да вы хам, господин! – выкрикнул Орфус во время уклонения. И наотмашь врезал пощечину Дельдору. Попал. Тонкая линия пореза прочертила след у того на скуле. «Жених» запнулся, судорожно вздохнул и потряс головой, потом сказал:
- Дерешься, как девчонка, - и бросился в новую атаку.
Но удары его были уже гораздо медленнее, чем первый и явно не такие мощные. Орфус Брол легко уходил от них. Со смехом, так как уже понял, что победа достанется ему, сам наносил удары крепко сжатыми кулаками – во время паузы он привел перстень в первоначальное состояние. По лицу Дельдора он больше не бил. Замориец не хотел уродовать своего соперника, ведь единственной провинностью того было всего лишь занудство. Да и создал он этот конфликт совсем для других целей. Поэтому бил Орфус преимущественно в живот, по бокам и по ребрам. Из-за этого, а может и потому что все удары «жених» наносил впустую, Дельдор вскоре начал задыхаться, вяло двигаться, а чуть позже совсем перестал атаковать и только защищался. Последним ударом, нанесенным изо всей силы, Орфус Брол поразил своего противника на ладонь выше пупка. Тот, открыв рот в судорожных попытках продышаться, упал на пол.
Уже начиная со второй половины боя, зрители начали замолкать. Теперь же, когда Дельдор лежал на земле, постепенно приходя в себя, а Орфус Брол гордо стоял над ним, уперев в бока руки, в зале повисла тишина. Люди Дельдора хмуро смотрели на своего господина, а на лицах приближенных Хельхельды в основном читалось недоумение. Только сама княжна слегка улыбалась.
- Ну что вы все такие мрачные? – сказал с улыбкой замориец.
Его слова прервали наступившую паузу. Зал загалдел, а несколько человек из свиты Дельдора бросились к своему господину, склонились над ним и стали пытаться ему помочь. Но тот уже отошел от шока и, отталкивая руки, поднялся на ноги сам. Подойдя к Орфусу Бролу, он ткнул его в грудь и сказал:
- Мы еще с тобой не закончили! Я чувствую, что что-то здесь не так. Я не побежден, но унижен и ты еще мне за все это ответишь!
- Все так говорят! - с наглой ухмылкой ответил ему Орфус. - Да что тут вообще может быть не так? Я ударил, вы упали. Смиритесь, господин. Да и вообще…
- Беллардо, достаточно! – прервала его Хельхельда. – Я думаю, всем стало понятно, что вы двое в одном помещении находиться не можете. Покинь на время мой замок и, - она улыбнулась, - когда будешь уходить скажи моим людям, где остановился. Да, и ничего не бойся. Я все еще желаю послушать истории о твоих путешествиях
- Слушаюсь, госпожа, - Брол поклонился.
- Хорошо, - кивнула Хельхельда и обратилась уже к «жениху», - а теперь, дражайший Дельдор, прошу тебя, вернись к столу и мы продолжим!
Затем, хлопнув в ладоши, она крикнула:
- Музыку!

[Blade Hawk]

Орфус Брол повернулся и отправился туда, откуда пришел. Возвращаться было гораздо легче – северный ветер заморозил лужи и грязь, да еще и сделал воздух гораздо чище. Конечно, улицы все еще благоухали нечистотами, но по сравнению с тем, что было раньше, вонь стала практически незаметной. В общем, до таверны замориец добрался быстро. К этому часу помещение заполнилось разномастным людом. Было тепло и весело. И обстановка такая, в принципе, была Бролу ближе, чем недавнее княжеское застолье. Он протолкался к стойке и улыбнулся трактирщику.

- Ну как дела? – приветствовал его Рейлих.
- Да даже не знаю, что тебе и ответить, - хмыкнул Брол. – Вроде княжна меня и взяла на службу, но… - он печально вздохнул.
- Что но?
- Мы, как бы это сказать получше, слегка повздорили с господином Дельдором.
- И в итоге тебя выкинули?
- Ну, нет. Сначала я его побил, а потом Хельхельда попросила меня удалиться. Чего ты смеешься-то?
И действительно, Рейлих захохотал так, что в итоге схватился за живот.
- Ну, ты шутник! – сказал он, наконец. – Эй, народ! Этот парень заявил, что он побил тана Дельдора.
Засмеялись все.
- Да ладно, не обижайся, - сказал трактирщик скривившемуся заморийцу, - ну приукрасил чуток. Но в такое поверить уж очень трудно. Поэтому и смешно. Но мы по- доброму смеемся. Ты мне лучше поведай, что княжна сказала, когда тебя отправляла прочь?
- Сказала, что позовет.
- Ну, раз так сказала, значит так и будет. Жди, - улыбнулся по-доброму Рейлих. – Пива налить?
- Нет, прости. Я так устал, что даже твоего великолепного напитка не хочется, - при этом Брол старательно пытался не вспоминать вкус той жидкости, что бултыхалась у него в желудке. - Пойду отдыхать, уважаемый.
- Ну, давай! Так даже лучше - завтра свежую бочку откроем.
При этих словах Орфус все-таки вспомнил этот оригинальный, специфический, пожалуй, один единственный в мире вкус, его замутило и он, по-быстрому попрощавшись, отправился в свою комнату. Как Рейлих и обещал, вещи Брола были в целости и сохранности.

«Когда-нибудь мой длинный язык меня доведет до виселицы», - подумал замориец сев на кровать и начав смотреть на огонек зажженной свечи. Сейчас он понимал, что его сегодняшние выходки мало того, что поставили под угрозу его планы по проникновению в закрома княжеской сокровищницы, мало того, что сделали его довольно заметной фигурой в таком-то маленьком городке, а это, Бэл свидетель, вредно для людей его профессии, так еще и подвергли риску его драгоценную жизнь. Ну, допустим, сейчас он выкрутился, но зато приобрел могущественного врага. А это означало, что пока Орфус не уберется с территории Пограничья, ему придется все время озираться. Да и, несмотря на слова Хельхельги, только солнцеликий Митра знает, как она в действительности отнеслась к унижению своего благородного гостя на ее земле, в ее замке. Короче, логика подсказывала Орфусу Бролу, что надо собирать вещи и бежать отсюда как можно быстрее. Но, с другой стороны, взгляд княжны, ее улыбка, говорили ему, что не все еще потеряно. Плюс слова Рейлиха. Плюс то, что ехать дальше без золота Брол не желал – ночные ночевки его не прельщали, и он знал, что некоторые вещи нельзя украсть в принципе.

В итоге Орфус решил ждать реакции Хельхельды, легкомысленно надеясь, что если что-то пойдет не так, он снова сумеет найти выход. Брол затушил свечу, улегся, завернувшись в покрывало и, стараясь не обращать внимания на шум за дверью, задремал.

Разбудил его стук в дверь. Замориец стряхнул остатки сна, с сожалением поднялся с теплого ложа и попытался понять, сколько времени он проспал. Судя по тому, что в трактире стало гораздо тише, прошло несколько часов. Стук повторился вновь.
- Иду, иду! – крикнул Брол и, подойдя к двери, открыл ее. За порогом он увидел незнакомого человека в простой одежде с секирой средних размеров у пояса. «Местный воин», догадался Орфус.
- Ты Беллардо?
- Да, - протянул замориец. – Чем могу быть полезен?
- Госпожа Хельхельда попросила проводить тебя в замок.
- Что так поздно-то? - пробурчал Брол.
- Сие мне неведомо, - пожал плечами воин.
- Ладно. Погоди, дай собраться, - сказал он и захлопнул перед посланником дверь.
И…. оказался в полной темноте. Выругался. Нащупав свечу, открыл дверь, полувысунувшись из комнаты зажег фитиль о висящую на стене тускло тлеющую лампаду из глины и снова закрылся.
Судя по тому, что за ним пришел всего один человек, опасность ему не угрожала. Тем не менее, только богам было известно, что принесет будущее, особенно ему, особенно после вечерних событий. Поэтому Орфус Брол припрятал часть своих инструментов в заранее примеченном месте (благо дыр в этом трактире, который ему показался сараем, было предостаточно), а часть взял с собой. Затем он вышел из комнаты и сказал ожидающему его воину.
- Пошли, приятель!
Они двинулись к выходу мимо удивленно смотревшего Рейлиха и посетителей таверны, пара из которых одобрительно хлопнула заморийца по плечу.

Посланник довел Орфуса до стражи замка. Один из них проводил его к знатному воину - Брол видел его за княжеским столом. Тот поручил его служанке и спустя некоторое время Орфус Брол оказался… в личных покоях Хельхельды. В помещении было довольно тепло, но заморийцу стало совсем жарко, когда он рассмотрел княжну, сидевшую на своем ложе и улыбающуюся ему. По сравнению с застольем, где она была облачена в строгое кожаное мужское платье, застегнутое у самого горла, здесь было видно гораздо больше женского тела. Фактически закрытыми оставались только полная грудь Хельхельды и ее бедра до лодыжек. На плечи, правда, была наброшена шкура какого-то крупного животного, видимо, им она накрывалась во время сна, но она мало что скрывала. Осматривать что-то там еще в комнате, у Брола не было ни сил, не желания.
- Госпожа, - сказал он с хрипотцой, затем прочистил горло и поклонился с улыбкой, - чем я обязан такому неожиданному и настолько же приятному приглашению?
- Милый Беллардо, - был ответ, - этот Дельдор к концу пира настолько меня утомил, что я готова уже была грызть стол и ломать подносы - после того, как вы подрались, он стал совсем невыносим. От скуки я даже не смогла заснуть. Поэтому попросила привести тебя, ты уж извини, что так поздно, - она широко и очаровательно улыбнулась.
- Да, ничего, - пробормотал Орфус.
- Хорошо! – воскликнула Хельхельда все с той же улыбкой. – Садись и расскажи мне что-нибудь, - она похлопала по ложу рядом с собой.
На ногах, словно налитых свинцом, замориец подошел к княжне, сел и… начал врать. Лгал он ловко, умело, красочно, однако чем ближе придвигалась к нему княжна, тем более сбивчивой и неуверенной становилась его речь. Да и сложилось у него такое впечатление, что слушает она его вполуха. Наконец, когда Орфус Брол почувствовал аромат ее тела – она прижалась к нему почти вплотную, он смолк.
- Почему ты замолчал, Беллардо? – лукаво спросила Хельхельда.
- Простите, госпожа. Да будет позволено сказать, то красота ваша сводит меня с ума. А осознание того, что вы сейчас находитесь рядом, да еще и настолько близко, лишает меня дара речи. Да что там, госпожа, мне дышать тяжело от того, что сердце мое готово выпрыгнуть из груди!
- Я заметила, - улыбнулась княжна. – Вообще-то все так и было задумано. Знаешь, ты мне сразу понравился, - просто сказала она.
Больше не сдерживая себя, Орфус повалил смеющуюся Хельхельду на ложе и начал покрывать ее лицо и грудь поцелуями.

[Blade Hawk]

Когда княжна уснула, за окном уже начало светать. Замориец подождал еще около получаса, а затем тихонечко покинул ложе и оделся – настала пора претворить основной план в действительность. В самих княжеских покоях ничего особо ценного не было, кроме нескольких золотых украшений Хельхельды. Однако посмотрев на безмятежное лицо спящей красавицы, у Брола не поднялась рука их взять. Орфус понял, что единственная правильная цель для него – это городская сокровищница. Осталось только выяснить, где она в этом продуваемом всеми ветрами огромном здании – замок есть замок, хоть и примитивный – находится. Разумеется, он не собирался обыскивать каждое помещение, будить народ и терять время – а до того, как начнут просыпаться слуги осталось очень мало времени. Тем не менее, первое, что приходило в голову, в качестве наиболее вероятного места – подвал замка, проверить было можно. А если он не угадал, то, что ж, задержится еще на денек в обществе княжны, тем более это обещало быть очень приятым, и выведает то, что надо у нее самой. Не теряя больше ни мгновения, Орфус бросился вниз по пустым коридорам и пролетам. Благо, что ничего его не задерживало - стражи в самом замке он не заметил. То ли Хельхельда легкомысленно не видела в этом необходимости, то ли просто в этом маленьком пятнышке огромного мира до такого еще не додумались. В любом случае это было только на руку хитрому заморийцу.

Хитрому, но не очень внимательному. Он не заметил, как из-за одного угла вышел человек и, увидев куда-то спешащего Брола, последовал за ним, еле поспевая за заморийцем своими короткими ногами.

Внутри замок оказался очень простым по своей функциональности. Орфус Брол заметил это еще на пути к княжеским покоям, однако невольный беглый осмотр подтвердил эти его предположения. Вероятность того, что сокровищница находится именно там, куда он направлялся, умножилась многократно. Наконец он оказался рядом со своей целью. В подвал вела закрученная лестница. Стараясь быть как можно тише, Орфус спустился по ней и заглянул за угол. Его взгляду предстал широкий и длинный коридор с низким потолком. По стенам его располагались двери и пустые темные проемы, а в самом конце, прямо напротив выхода, виднелась еще одна дверь – оббитая железом, даже на взгляд кажущая тяжелой. По обе стороны от нее горели факелы, а рядом, прислонившись к стене, дремал воин – стражник. Не оставалось никаких сомнений – замориец попал именно туда, куда ему было нужно.
«Прямо как в сказке, - подумал Орфус Брол, - и место то, и стражник дрыхнет».
Вытащив из-за пазухи платок, он смочил его очередным снадобьем из своего арсенала «рабочих инструментов» и неслышно ступая, словно мышь или, напротив, крадущаяся кошка направился к стражу. Брол поднес платок к лицу человека - за тремя вздохами того последовал резкий глубокий четвертый и легкая дремота воина превратилась в глубокий сон. Он покачнулся и начал заваливаться влево. Орфус поймал его и нежно, словно мать ребенка уложил стражника на пол. Выкинув платок в один из проемов в стене, замориец подошел к двери и подергал ее. Разумеется, она была заперта.
«Это было бы слишком легко…» - хмыкнул Брол.
Он обыскал стража, но ключа на теле того не было. Разумеется. Замориец пожал плечами и, достав набор отмычек, направился к двери. К его удивлению, замок оказался удивительно сложным для такого отсталого места – ему пришлось провозиться с ним несколько минут. Но, никакой замок не сможет стать проблемой для опытного специалиста – щелк – и дверь открылась. Сняв факел, Орфус вошел в помещение. Да, это действительно оказалась сокровищница, и да, судя по скудному ее наполнению городок, действительно являлся еще тем захолустьем. Впрочем, на одного человека золота хватала с избытком, кто-то, может быть, сказал бы, что и с переизбытком, но не Орфус. Его главным принципом было его же собственное изречение – «золота много не бывает, так как его не может быть даже достаточно». Но… не в этот раз. Заморийцу сильно запала в сердце прекрасная госпожа этого богом забытого места. Он не хотел ей вредить или создавать своими действиями ей проблемы и неудобства. Поэтому он решил взять совсем немного – пару горстей золотых монет. Судя по тому, как здесь ведутся дела их пропажу никто даже и не заметит. Дверь можно закрыть также просто, как открыть, а стражник пробудится часа через три и наверняка подумает, что просто заснул на посту, о чем, конечно, никому ничего не расскажет.

Брол нехотя собирал монеты, все время думая о княжне. Мысль о том, чтобы бросить это дело, забыть обо всем, вернуться наверх, остаться с ней и наплевать, что городок является дырой из дыр, навязчиво преследовала его. Хельхельда, Хельхельда, Хельхельда…
- Да-а…, - протянул позади Орфуса женский голос.
«Она меня сейчас и прикончит», - подумал он.
Брол развернулся и увидел Хельхельду. Она стояла, опустив руки, и слезы наполняли ее глаза. Его сердце наполнилось болью. «За что, Митра?» – беззвучно воззвал он к небесам. Но ничего не поделаешь! Орфус Брол бросился к двери мимо княжны, чмокнул ее в щеку напоследок, и крикнул удаляясь:
- Я все равно буду тебя всегда любить! Прости и прощай!

Теперь надо было покинуть замок, минуя всю стражу…
Эти его размышления были прерваны сильным ударом кулака по лицу, падением, потемнением в глазах и звоном в ушах. Когда мрак перед глазами рассеялся, Орфус сквозь искры рассмотрел над собой Дельдора.
- Я же сказал, что ты за все ответишь, собака, - злобно сказал тан и пнул заморийца в бок. – Была бы моя воля, я бы отрубил тебе обе руки, посадил на кол и ждал бы с удовольствием пока ты сдохнешь. Но, к сожалению, мы находимся на земле Хельхельды, и только она имеет право решать, что с тобой делать.
Подошедшие воины подняли Брола с земли и, заведя обе его руки ему за спину, подтащили к княжне. Слезы в ее глазах высохли, и выражение ее лица было строгим и суровым.
- Ты обманул мое доверие. Ты причинил мне боль. Но, что самое страшное, ты захотел обокрасть мой народ. В общем-то, надо было бы сделать c тобой то, что сказал Дельдор. – Впрочем, - ее глаза смягчились, - я провела с тобой немало и приятных минут. Поэтому я не стану тебя ни убивать, ни калечить. Сегодня в город должен прибыть караван Войторе. Наверняка ты не знаешь кто это такой. Ты поймешь! Я продаю тебя в рабство! – Она приблизила лицо к уху Орфуса и он заметил, что глаза ее снова заблестели от слез. Княжна зашептала, - я верю, что ты сбежишь, негодяй. Но, за то время, пока ты будешь «убегать», ты успеешь натерпеться всякого такого, о чем потом захочешь поскорее позабыть. Это тебе будет карой!
Хельхельда выпрямилась и, отдав пару приказов, направилась к выходу. Дельдор двинулся за ней. Не оборачиваясь, она отдала последнее распоряжение, которое услышал замориец:
- Уведите его!

Орфус Брол трясся в клетке. Было холодно, а скудная одежда с трудом защищала от холода. Прошла уже неделя с его пленения и сегодня он наконец убедил Войторе снять с него колодки. Скоро караван, плетущийся в Гиперборею со скоростью раненой улитки, прибудет в очередной городок или деревушку. Можно будет попытаться сбежать. Если не представится возможность в этот раз, Брол попытается в следующий. Но в любом случае пройдет много времени, прежде чем Орфус сможет вернуться хотя бы в княжество Хельхельды за своими инструментами. Слишком много. Надежда того, что он сможет поспеть в срок в Киммерию, у него уже практически исчезла. Совсем.

[Chertoznai]

Сомниум

Гиперборей остановившись на краю обрыва всматривался вдаль. Перед ним расстилалась Киммерия. Страна на краю цивилизации покрытая большую часть весны и лета туманами, а зимой едва проходимыми снегами. Заросшие лесом холмы уходили вдаль до самого горизонта. Сомниум не понаслышке знал об этой суровой земле, восточнее от него уходили земли клана Дал Клайд, смыкаясь почти у границ самой Гипербореи с землями клана Лакхейш. Вот с киммерийцами этого клана не раз и сталкивался в бою гиперборей. Это не изнеженные аквилонцы или офирцы, на которых он насмотрелся в славном городе Бельверусе. Такого врага он уважал… Жители Нордхейма никогда не просят пощады, будь то хвастливые ваниры, или угрюмые киммерийцы.
…Сомниум невольно вспомнил свой дом, Халогу. Заснеженная неприветливая цитадель, узкими шпилями протыкающая грязно-серые облака, сложенная из гигантских каменных блоков, главное обиталище Лоухи. Ярко-зеленые глаза которой по сей день вызывали в душе воина смятение. Пристальный, немигающий взгляд зеленых глаз и чарующий серебряный голос так разительно контрастировали в одном человеке. Разумеется, он знал, что Лоухи несмотря на внешность молодой женщины исполнилось уже не одна сотня лет, но тем не менее удивлялся, откуда столько власти, силы и величия в совсем юной на вид женщине…

Аквилонский сотник Эрик с трудом разогрел серебряный пузырёк с чернилами возле костра и спеша, чтобы успеть написать, до того как они снова сгустятся, окунул перо:
«…народ здесь жесток и неприветлив. Краткие расспросы показали, что Подателя Жизни не знают и знать не хотят. Поклоняются богу Могильных курганов - Крому, причем храмов как таковых нет. Живут кланами, причем эти кланы находятся в состоянии постоянной междоусобицы.
Земля здесь большей частью камениста, но для выгона скота весьма пригодна. Здешние леса способны полностью восполнить потребности Аквилонского государства в дереве. Местная руда на удивление хороша, и оружие из нее не уступает лучшим иранистанским клинкам…»
- Нергалий хвост, снова замерзли чернила… - недовольно прошипел сотник.
Кутаясь в меха он подошел к костру, возле которого столпились согреваясь его люди. Здешние морозы были для аквилонцев самым страшным врагом. Согреться было невозможно ни в палатке, ни в мехах. Хотя киммерийцев казалось ничего не берет, им привычным сызмальства к подобному климату любой холод казался ни по чем.
«Еще одна седмица» - уговаривал себя Эрик, «еще одна и я вернусь в Тарантию. Сколько можно из себя купца тут корчить?!» Он уже третью седмицу со своим отрядом из пяти человек путешествовал по Киммерии, изучая страну и вырисовывая подробные карты юго-запада этой страны.
Вдруг раздался глухой стук копыт и прямо к костру выскочила здоровенная лошадь с седоком в черных доспехах. Незнакомец резко осадил коня и удивленно обвел глазами лагерь.
«Принесла нелегкая, явно не киммериец, волосы белые, губы почти бесцветные, глаза светло-серые и безмятежные. Да и доспехи такие еще видеть не приходилось, толку-то от этих шипов?» Порыв ветра распахнул расстегнутый меховой плащ на груди всадника и Эрик невольно сжал рукоять меча. На вороненой кольчуге, посеребренными звеньями был искусно выложен силуэт ворона на фоне белой луны… если какие-то сомнения у Эрика и оставались по поводу родины всадника, то они развеялись, как туман под порывом ветра. Гиперборей.

…Два года назад аквилонские жрецы Митры отправились на восток, неся свет Истинного учения. Год назад из Бритунии пришло последнее послание от жрецов, они собирались направится в Гиперборею. Надеясь, что темная слава этой страны окажется выдумкой и падет перед милостью и кротостью Подателя Жизни.
Две луны назад они вернулись, все сто двадцать человек, в чьих душах горел Свет истинного учения. Эрик присутствовали при том, как внесли первые пять деревянных ящиков. Кожа обтягивала изможденные тела, рты были открыты в немых криках боли, следы пыток покрывали каждый дюйм тела жрецов. На теле каждого был выжжен символ Черного Ворона. Но самым страшным оказалась то, что с помощью магии тела были не подвержены тлену и выглядели будто только что из рук палачей.
Письмо Лоухи передал сам Верховный жрец Митры, магия некромантов заставила его самого вылезти из деревянного саркофага и утробным голосом прочитать послание Повелительницы Халоги: «На просторах Гипербореи нам жрецы Митры не нужны».
Сто двадцать человек заплатили самую высокую цену, которую только мог заплатить человек…

Сотник почувствовал как ярость застилает ему глаза, а пальцы до боли сжимают рукоять аквилонского меча. Только одна мысль сейчас жила в голове Эрика: «Убить!»
- За оружие! проорал он. Смерть гиперборейской собаке! И путаясь в длинных мехах побежал к гиперборею. Аквилонцы слаженно обнажили оружие и навалились на всадника. Сомниум потерял несколько мгновений, удивляясь нападению. И почувствовав знакомое ощущение «дыхания смерти», поднял лошадь на дыбы. Две длинные лучные стрелы вошли в брюхо лошади.
«Не оставь, Отец – Ворон!» подумал гиперборей и соскочил с седла. Успев сорвать короткое копье из специального чехла, закрепленного возле стремени. На расстоянии в двадцать ярдов у лучника почти не было шансов, он замешкался в глубоком снегу и тут же свалился, заливая его кровью. Копье вошло прямо в живот. Сомниум в несколько прыжков сменил позицию, так, чтобы между ним и оставшимся лучником были остальные аквилонцы.
Непривычные условия боя сразу уравняли шансы Сомниума. Аквилонцы почти сразу увязли в снегу, утопая в нем до середины бедра. То ли дело гиперборей, которому все это было привычно и знакомо…
Первым налетел на него Эрик. Сомниум перехватил рукоять моргенштерна двумя руками и принял на него удар меча и тут же правой рукой ударил скользящим ударом по лицу сотника. Шипы на наручнях разорвали кожу лица Эрика, правый глаз пронзила острая боль. И тут же шипастое оружие северянина опустилось на голову поверженного предводителя аквилонцев.
Подбежавший десятник попытался нанизать гиперборея на длинную пику, как нанизывают барана на вертел. Сомниум парировал удар, и выхватив кинжал всадил его в пах врага. Перехватив моргенштерн за самый край рукояти северянин с разворота ударил раненного десятника по черепу, кости вперемешку с волосами и мозгами полетели веером.
Два аквилонца вдвоем напали на северянина. Но где им было равняться с сыном севера, где испокон веков льется алая кровь. Гиперборей удерживал нападающих, однако не стремясь их сразить. Лучник был все еще жив, и лишнего шанса ему давать не хотелось. На таком расстоянии длинный лук, вырезанный из тисового бруса, пробивал любую кольчугу.
Наконец он дождался нужного момента и когда осмелевший аквилонец пошел в атаку, торцом рукояти булавы ударил по запястью, ломая лучевую кость. Рот аквилонца открылся от боли, издав стон. Гладиус же выпал из руки и воткнулся в снег. Тут же указательный и средний пальцы гиперборея вошли в глазницы раненного. Тот упал на снег и судорожно задергался, окрашивая снег в ярко-алый цвет. Сомниум воспользовался замешательством второго воина и нанес ему удар в солнечное сплетение, совершенно четко услышав хруст костей. Не давая телу упасть он схватил полуживого аквилонца за шиворот, и прикрываясь им как щитом прикрылся от лучника.
Лучник немного помедлил, но выбор в пользу своей жизни сделал быстро. Стрела вышла на ладонь из груди живого щита северянина, бессильно клюнув вороненую сталь доспеха гиперборея. «Хороши наши кольчуги…» - отметил про себя Сомниум. Через несколько мгновений из тела аквилонца показался наконечник второй стрелы. «Надо бы отвлечь чем-то этого урода». Взгляд гиперборея зацепился за торчащий из снега гладиус. Северянин опустил моргенштерн торцом в снег и дотянулся до меча. Дождавшись очередной стрелы он метнул меч в лучника. Тот уверовав в свою безопасность успел лишь удивленно вытаращить глаза на размытую серую полосу металла, и яблоко эфеса тут же приложилось о его переносицу.
Откинув импровизированный щит и подхватив булаву гиперборей метнулся к лучнику. Тот лежал с разбитым лицом, но грудь его поднималась. «Живой!» - довольно оскалился северянин.